March 6th, 2017

Злоупотребляют

У дочери в колледже из 6 уроков на этой неделе было... два. Один учитель рисования в каких-то депрессиях, уже три месяца. Остальные тоже все лечатся. 10 дней отработали, предварительно отсидев две недели дома на каникулах, теперь пошли за больничными. Колледж так себе, но не ZEP (где один отстой из "чувствительных кварталoв"). Половина детей живет в частных домах. В классах максимум 27 человек. Каждые два месяца - две недели отпуск-каникулы, летом два месяца, дома сидят. То на курсах, то на совещаниях, все в рабочее время, не на каникулах.

Пример ученикам просто охрененный! А между тем родители в частном секторе встают утром и едут на работу.

Надеюсь, что их заставят платить из своего кармана три первых дня больничного (как предлагают некоторые кандидаты), тогда половина, а то и две трети сразу вылечится. В частном секторе три первых дня больничного платят из своего кармана или из кармана фирмы, которая оплачивает эту льготу, потом после трех дней - из кармана соцстраха.

Прям даже интересно сравнить будет, сколько будет заболевших в следующем году, если эту привилегию отменят. И кучу новых учителей ни к чему будет нанимать, чтобы все это замещать без конца. Если не переваривают детей, то нечего идти в эту профессию. Можно поинтересней найти.

Теперь еще протестуют против школьной реформы, а за этого Олланда больше всех драли глотку перед предыдущими выборами (потом было забавно наблюдать, как он быстро их разочаровал).
promo lilasbleu january 4, 2014 10:04 51
Buy for 20 tokens
На Всемирной выставке 1900 года была улица Будущего - «la rue de l'Avenir"- движущийся электрический тротуар, созданный американскими инженерами Schmidt и Silsbee, которые ранее сделали такой же для Всемирной выставки в Чикаго в 1893 году. Тротуар проходил по всей выставке в виде…

Моральное устаревание книг

Взяла почитать "Блокадную книгу", привезла ее в чемодане. После чтения новых книг о блокаде два главы просто-напросто вызвали раздражение советскими мифами о том времени. Первая - "На работе": заводы работали, дети заменили умерших отцов. В первую зиму стояло 90% заводов, а остальные работали не в полную мощность, ни сырья, ни работников, ни электричества не было. Средний возраст рабочих примерно не изменился за всю войну, а подростки умирали первыми (вымерло 90% всеми брошенных ленинградских "ремесленников" - учащиxся ремесленных училищ).

Вторая глава - "Что можно было сделать" - о руководящей роли КПСС. Ум, сила, энергия в организации жизни блокадного города. Хотя все это было дрянным и бездарным, начиная с летней эвакуации детей, когда их вывозили навстречу немцам, пользуясь старыми планами эвакуации, разработанными для войны с Финляндией. Выдача карточек (в дневнике Барташевич хорошо раскритиковал, испытав на собственной шкуре). Цензура и перлюстрация писем. Репрессии продолжались и расстрелы за "упаднические настроения" (книга "Неизвестная блокада"). В феврале запретили вывозить трупы в светлое время суток, чтобы этим видом не раздражали начальственный взор. И т.п.

Вторая часть "Блокадной книги" с дневникoм Юры Рябинкина просто все переворачивает и оставилa очень гнетущее ощущение. «17 сентября. Сегодня произошло важное событие для нашей семьи. В нашу квартиру вселяется управляющий строй-трестом. Некий И. с женой…» (Игошин) «29 октября. Но самое обидное, самое плохое для меня, что я здесь живу в голоде, холоде, среди блох, а рядом комната, где жизнь совсем иная – всегда хлеб, каша, мясо, конфеты, тепло. Яркая эстонская керосиновая лампа, комфорт. Это называется завистью, то, что я чувствую при мысли об Анфисе Николаевне, но побороть ее не могу…" «9—10 ноября. И все-таки могу твердо сказать. Не будь рядом сытых, я бы ко всему привык. Видя на нашей кухне кастрюли с недоеденными обедами и завтраками Анфисы Николаевны, я не могу больше… Pазрываюсь на части, буквально конечно, нет, но кажется… И запах хлеба, блинов, каши щекочет ноздри, как бы говоря: „Вот видишь! Вот видишь! А ты голодай, тебе нельзя…“ Я привык к обстрелу; привык к бомбежке, но к этому я не могу привыкнуть — не могу!... Сегодня вечером после тревоги сходил в магазин, что на Сенной. В рукопашной схватке в огромной тесноте, такой тесноте, что кричали, стонали, рыдали взрослые люди, удалось ценой невероятных физических усилий, протискаться, пробиться без очереди в магазин и получить 190 г. сливочного масла и 500 г. колбасы из конины с соей. Когда я пришел домой, почувствовал сильные боли в груди, точно такие, какие я испытывал два года тому назад ». "24 декабря... Крайняя к кухне комната занята И-выми. О них нечего говорить. Весело топится у них в комнате буржуйка, вкусный запах идет из-под их дверей, счастьем, чувством сытости светятся лица жильцов этой квартиры. И рядом... пустая комната, оклеенная коричневыми обоями; окно разбито, гуляет холодный ветер с улицы, голый дубовый стол у стены и голая этажерка в углу. Пыль и паутина по стенам..." 16-летний Юрa Рябинкин умер от голода в январе 1942 и даже не упомянут в Книге памяти «Возвращённые имена», как будто его никогда и не было, a Игошин, поди, медаль "За оборону Ленинграда" получил. В общем, творение под названием СССР (совок) и в 40-е годы было уже весьма гнилым.

Дневник историка Князева, любителя Ленина, из второй части "Блокадной книги" так и не заинтересовал.

Взяла в Орле с полки книгу этого же Гранина "Река времен", нечто вроде очерков, почитать в самолете. Издана в начале 80-х. Это вообще неудобоваримое, везде: Ленин то, Ленин наказал сё, партия повела туда и сюда. Тьфу! В раздражении швырнула эту книгу в мусорку в аэропорту, об остальных оставленных книгах не сожалею. Есть чтение поинтересней.

Ю. Казаков и Ю. Трифонов читаются сейчас нормально, не такие конъюнктурные. Казакова печатали мало, и он спился.

Четыре трупа за наследство

С 16 февраля искали пропавшую семью Orvault, сначала подозревали старшего сына 21 год. В конце концов анализ ДНК указал на деверя матери, который решил таким образом получить наследство своей жены, что, по его мнению, нечестно разделили.

Один из российских мифов о Франции

"Вспомните, через пару месяцев после входа немцев в Париж на дверях Гестапо висело объявление "С доносами не принимаем", увы, это история", - Э. Лимонов

Это любят писать в российской блогосфере, на самом деле немцы доносы охотно принимали, чтобы выявить евреев и резистантов, и выплачивали деньги, обещая анонимность. После войны доносили на доносивших, доносивших сажали и даже некоторых расстреляли (немцы обещали анонимность, но документы сохранились), потом постановили: "Баста! Всем амнистия", доносы перестали принимать... Тогда и появилась эта надпись на двери Министерства обороны (Гестапо там находилось во время войны).

Документальный фильм на эту тему "France 1940 1944 : Dénoncer sous l'Occupation":