lilasbleu (lilasbleu) wrote,
lilasbleu
lilasbleu

Categories:

Очень понравилась книга Галины Вишневской

Временной промежуток, охватываемый книгой, с 30-х по 90-е годы.
Кроме истории жизни, это история страны со всеми ее ранами - репрессиями, доносами, цензурой, привилегиями партийной касты, нищетой населения (интересно про зарубежные гастроли и про гастроли по Поволжью потом, когда за границу уже не выпускали, - там даже за молоком очереди были, а масло по талонам), жуткими жилищными условиями и притеснениями.

--------------------
Оригинал взят у kapenot88 в Галина Вишневская о монарших особах
Прочитав автобиографию оперной певицы Галины Вишневской, я хочу поделиться с вами отрывком из её книги, где упоминается Грейс Келли, а точнее как отреагировала Галина Вишневская, узнав о свадьбе князя Монако и голливудской актрисы. Прочитав данный отрывок, я не могла не улыбнуться. Кстати, дело было весной 1956 года.




«Наконец вернулся из Америки Ростропович, совершенно потрясенный размахом культурной жизни этой страны, ее великолепными симфоническими оркестрами и концертными залами. Его поразило количество ежедневных газет, их объем в несколько десятков страниц, в то время как наша центральная газета «Правда» состояла из четырех — максимум шести страниц. Рассказывал, что воскресный номер «Нью-Йорк таймс» весит несколько килограммов. Он был поражен оперативностью прессы, освещающей все события жизни общества, и не переставал удивляться возможности появления во всех утренних газетах рецензий на только что прошедший вечерний концерт. Мы слушали его рассказы и не могли поверить, что каждая американская семья имеет свой автомобиль, а то и два; что в каждой комнате американской гостиницы стоит телевизор и принимает тринадцать программ. А у нас, если не ошибаюсь, в те времена была только одна. Но больше всего он рассказывал нам о свадьбе кинозвезды Грейс Келли и принца Ренье Монакского, состоявшейся как раз в период его гастролей. Показывал нам американские газеты, заполненные их портретами, интервью, рассказами о том, как Золушка стала принцессой. Видно было, что это потрясло его воображение, и он не понимал, почему на меня это не производит никакого впечатления. Я же, всю жизнь изображая на сцене и принцесс, и королев, считала нормальным, что принц женился на красавице-актрисе, звезде Голливуда. Ничего себе Золушка? На ком еще ему было бы и жениться?»

О «Русских Царях»





«Любил ли Сталин музыку? Нет. Он любил именно Большой театр, его пышность, помпезность; там он чувствовал себя императором. Он любил покровительствовать театру, артистам — ведь это были его крепостные артисты, и ему нравилось быть добрым к ним, по-царски награждать отличившихся. Вот только в царскую — центральную — ложу Сталин не садился. Царь не боялся сидеть перед народом, а этот боялся и прятался за тряпкой.»«Да, если до революции в России был один Царь, отвечающий перед Богом за свой народ, то теперь свой партийный царь и его бесчисленные царедворцы есть в каждом городе Страны Советов. Не верят они ни в Бога, ни в Маркса, ни в черта и дьявола, а только в свою ненасытную утробу и пользуются теми же привилегиями, что и вожди в Кремле, — порядок есть порядок, и охраняется здесь он строго.»






Для правдолюбов: Отрывки взяты, из автобиографии Галины Вишневской «Галина», изданной впервые в 1984 году в США.

И вот еще отрывки из её интервью о монарших особах, в том числе и о Папе Римском.
Для справки: в 1974 году Галина Вишневская с мужем Мстиславом Ростроповичем и с двумя дочерьми вынуждены были уехать из своей страны (у них на даче несколько лет жил Солженицын), надеясь вернуться домой через несколько лет. Но надеждам их не суждено было сбыться, так как через несколько лет, в марте 1978 года, Указом Президиума Верховного Совета СССР, а точнее Л. Брежневым, их всех лишили советского  гражданства. В 1990 году гражданство вернули, также заочно, как и лишили.

Из журнала «Итоги» 2012 года:




«А первый концерт, так сказать, на свободе я спела летом 1974-го у князя Ренье Гримальди в Монако. С его знаменитой супругой мы были подругами. Высокое положение не испортило Грейс Келли, она осталась милым, приятным человеком. Монаршие особы тоже ведь нуждаются в нормальном общении, без поклонов, реверансов и прочих церемоний.» «Первый месяц мы жили на мой гонорар от концерта, запланированного еще из Союза. Я рассказывала вам, как выступила у князя Монако. Получила деньги, и мы всей семьей пошли кутить: выбирали в ресторане блюда, не глядя на цену, чего прежде никогда себе не позволяли…» «В 74-м году мы со Славой были на аудиенции у Папы Римского в Ватикане. Как же звали понтифика? Не Иоанн Павел II, а его предшественник… Вот, вспомнила: Павел VI. Разговор продолжался долго, а в конце папа сказал, обращаясь к Славе: «Вы прошли половину лестницы жизни, высоко поднялись, теперь от вас зависит, куда двинетесь дальше — вверх или вниз. Всегда помните об этом прежде, чем сделать следующий шаг». Мысль вроде бы не самая мудреная, но абсолютно справедливая. Покатиться под горку проще простого, расслабиться, найти себе оправдание. Сколько раз наблюдала, как на старости лет люди перестают трудиться, предпочитая почивать на лаврах. Но так ведь недолго и растерять накопленный багаж!» «Я шумные компании не любила, уставала от большого скопления людей, мелькающих перед глазами лиц. И светским протоколом тяготилась, при первом удобном случае старалась уклониться от исполнения обязанностей. А вот Слава всегда с удовольствием ходил на приемы, радостно заводил новые знакомства. На него действовала магия высокого титула, короли да лорды представлялись ему персонажами из сказок Андерсена, небожителями, слепленными из другого теста. Мне же хватало переигранных на сцене цариц и прочих исторических личностей. С детства видела себя королевой или, на худой конец, принцессой. Почему-то в тех фантазиях на мне всегда был длинный, в пол, бархатный плащ, а на голове — широкополая шляпа. Воображала, что стремительно бегу по парку, сзади развевается пурпурный шлейф… Забавно! Умирала от голода и холода в блокаду и рисовала в мечтах такие картинки… Словом, морально я была готова к встрече с сильными мира сего и чувствовала себя в их обществе абсолютно естественно. Мы со Славой хорошо знали принцессу Диану, очень сдружились с испанской монаршей четой — королевой Софией и ее супругом Хуаном-Карлосом. София приходится родней российскому императору Александру Второму, с особым вниманием относится ко всему, что связано с нашей страной. Любит музыку, хорошо разбирается в ней, недавно присутствовала на открытии гастролей Большого театра в Мадриде, после спектакля поднялась за кулисы к артистам. Мы с Софией познакомились в самом начале 60-х, когда та была греческой принцессой. Потом уже она вышла замуж за наследника испанского престола… У нас и дочки примерно одного возраста. Если рядом не оказывалось посторонних, мы общались без лишних церемоний, разговаривали на обычные житейские темы — о здоровье, детях и мужьях, прекрасно при этом понимали друг друга, хотя мой английский далек от совершенства. На публике я никогда не демонстрировала близость с такими людьми. И Слава не бравировал особыми отношениями с королевскими особами, хотя, повторяю, знакомствами с ними гордился. Иностранными языками он владел на том же уровне, что и я, правда, в отличие от меня не стеснялся изъясняться на смеси английского, немецкого и французского…»

С княжеской четой Монако Ренье III и Грейс Келли



С королевой Испании Софией



С представителями августейших семей Европы на праздновании 75-летия Мстислава Ростроповича, 2002 год.



Из интервью франко-русской писательницы и журналистки Елены Жоли, написавшей книгу «Две жизни Грейс Келли».

«Из Парижа я переехала жить на Лазурный Берег. Совсем рядом - Монако. И очень быстро поняла, что для местных жителей Грейс Келли - голливудская актриса, жена князя Монако, трагически погибшая в автокатастрофе в горах, идеал. Они восхищались ею во времена её жизни в Монако, они боготворят её и теперь. Я узнала, что у неё было огромное количество русских друзей. В первую очередь - Галина Вишневская и Мстислав Ростропович. Галина Павловна познакомилась с Грейс в начале 60-х годов, когда выступала с сольным концертом в княжеском дворце в Монако. И, как она рассказывала, Грейс на неё произвела чарующее впечатление. Ростропович же вообще обожал сказочных принцесс и считал невероятным то, что актриса вышла замуж за князя.
Он писал Вишневской, что ему история Грейс Келли и князя Ренье кажется сошедшей со страниц книг Андерсена. Мне Вишневская рассказывала, что после знакомства с Грейс они стали очень хорошими друзьями, вместе встречали Рождество, Новый год. И когда Грейс услышала по Би-би-си, что Ростроповича изгнали из страны и отобрали советские паспорта, она позвонила Вишневской и сказала: «Галина, приезжай ко мне, я вам выдам наши специальные монакские паспорта для путешествий». Так что только благодаря Грейс Келли Ростропович и Вишневская смогли ездить с гастролями по миру, дарить людям своё искусство и зарабатывать себе на жизнь. Кстати, у Вишневской до сих пор сохранился монакский паспорт. Она его всё время продлевает, хотя и не бывает в Монако так часто, как раньше.
Грейс Келли также дружила с художником Марком Шагалом. При каждом удобном случае посылала ему сёмгу, он её просто обожал. И в благодарность писал Грейс письма, а внизу вместо подписи рисовал эту рыбу.»

Добавлю видео с банкета в честь Золотой Свадьбы Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича. Как Ростропович там танцует! На банкете были: королева Нидерландов Беатрикс (еще тогда)  (на 2:00 минуте), королева Испании София, Великие герцоги Люксембурга Анри и Мария-Тереза, греческая принцесса Ирена, голландские на тот момент принц Виллем-Аександр и принцесса Максима, принц Иордании Хассан, датский принц Хенрик, принцесса Иордании Сарват.



Мстислав Ростропович о королеве-матери Великобритании Елизавете.





Еще отрывок:
"— А что же ваша протеже Образцова? Ей-то что было нужно?

Я хочу немного подробнее рассказать об этой женщине, чтобы показать, как именно при советской системе, всячески поощряемая властями, может проявиться и расцвести пышным цветом вся мразь, таящаяся в глубинах человеческой души.

Я познакомилась с нею в 1961 году в Хельсинки на молодежном фестивале. Я, уже знаменитая певица, была в жюри конкурса вокалистов, а она, двадцатитрехлетняя студентка Ленинградской консерватории, — участницей кон курса. В ее красивом меццо-сопрано был большой недостаток — тремоляция, и она обратилась ко мне за помощью, обливаясь слезами:

— Я целыми днями слушаю ваши пластинки. Я чувствую, что вы можете мне помочь.

— Но у вас же есть педагог в Ленинграде.

— Она ничего не может со мной сделать, я ее не понимаю.

Мне было лишь тридцать четыре года, я много пела в театре, выезжала за границу, мне нелегко было найти время для занятий с нею. Но мне понравился тембр ее голоса, я знала, как избавить ее от столь явного недостатка, и пообещала позаниматься с нею. Вскоре она приехала в Москву на конкурс имени Глинки, где я снова была в жюри, и я поразилась деградации ее голоса — усилилась тремоляция, и голос стал мельче, сопранового звучания. На жюри она не произвела впечатления и после первого тура оказалась в списке в последних номерах. В перерыве она подошла ко мне и разрыдалась.

— Я знаю, я плохо пела. На колени сейчас встану при всех — умоляю, помогите! Вечно буду за вас Бога молить.

Мне стало ужасно жалко ее, ленинградскую долговязую девушку, жалко, что она не может проявить свои голосовые возможности, которые я своим опытным ухом так хорошо слышу. Я всегда помнила, через какие трудности с голосом я прошла в начале своего пути, как меня буквально спасла моя незабвенная Вера Николаевна, знала, как редко у певцов бывает шанс в жизни понять даже великолепного педагога и научиться вокальному мастерству.

— Хорошо, идите со мной.

Я забрала ее в класс тут же в консерватории, где и проходил конкурс, и с тех пор по два раза в день стала с нею заниматься — в перерыве после четырехчасового утреннего прослушивания, вместо своего обеда, и снова, тоже после четырехчасового вечернего прослушивания, полумертвая от усталости, я тащилась с нею в класс. Естественно, я занималась с нею бесплатно. Я перекроила весь ее репертуар, дала ей арии и романсы, которые она до того не пела, чтобы, сосредоточенная на новых ощущениях, она освобождалась от старых привычек, так мешающих ей проявить свой голос и свою музыкальность. От тремоляции я ее избавила, научив правильному дыханию: она дышала высоко — ключицами, — что и приводит к тремоляции. Надо отдать ей должное: хватала она мою науку на лету, все запоминала с первого раза, а главное — то, чему я ее научила, до последней капли сумела вынести на сцену. Когда через неделю она вышла в Большом зале консерватории — ее буквально нельзя было узнать, и она уже первой прошла на третий тур. Еще неделя занятий, и она получила первую премию. Я была счастлива за нее больше, чем за свои успехи. Конечно, для заключительного концерта с оркестром у нее не было длинного вечернего платья, и я подарила ей свое. Тут же, окрыленная успехом, вопреки моим советам, побежала она в Большой театр на прослушивание, но здесь ее ждало разочарование. Послушав ее с оркестром в меццо-сопрановом репертуаре, ей сказали, что сопрано в Большом театре не нужны.

С тех пор, регулярно приезжая в Москву, она жила там месяцами, и я, придя домой с репетиций, садилась с нею заниматься. Я подготовила с нею партии Марины Мнишек и Амнерис, и не только в вокальном отношении, но и сценически отработала с нею все до мельчайших деталей. Всеми силами желая ей как можно скорее помочь, я часто, не жалея своего голоса, пропевала ее партии, чтобы она меня просто копировала. А спустя два года через свои связи в Министерстве культуры, Фурцеву, через свои дружеские отношения с Мелик-Пашаевым и Покровским добилась для нее дебюта (!) в Большом театре в партии Марины Мнишек. Случай до того небывалый — Образцова была еще студенткой Ленинградской консерватории. Помнит ли она тот момент, когда до последней секунды я стояла рядом с нею на сцене в ее первом спектакле, стараясь поддержать в ней уверенность, перелить из себя в нее все свое умение, все свои силы, когда она с глазами, полными слез, вся трясущаяся от страха, вцепившись мне в руку, шептала, чтобы только я не отходила от нее, и я оставила ее руку, лишь когда пошел занавес.

Ведь в самом деле это была рискованнейшая авантюра, и прежде всего для меня. Если бы она провалилась, с нее спрос небольшой — она всего лишь студентка. Я же поставила на карту свой авторитет: всем было известно, что она со мною занимается, что я, пользуясь своим положением, привела ее в театр, нарушив все существующие правила, по которым она была обязана пройти через конкурсное прослушивание. Но я знала, что там при желании ее легко можно было провалить с ее хоть и красивым, но хрупким и еще не вполне раскрытым голосом. Здесь же в спектакле, в короткой, но очень эффектной сцене «У фонтана» — другая сцена, с Рангони, в Большом театре не шла, — она показала себя в комплексе всех своих артистических данных. Не успели еще меццо-сопрано Большого театра опомниться, как Образцова была зачислена в труппу солисткой, минуя стажерскую группу. Ей было 26 лет.

А через несколько месяцев Большой театр впервые выезжал на гастроли в Милан, и мне хотелось, чтобы эта девушка, ничего еще не видевшая в жизни, посмотрела Италию. Но борьба между солистками за поездку шла не на жизнь, а на смерть, и ни о какой Марине Мнишек для Образцовой не могло быть и речи — ее пели Архипова и Авдеева. Тогда я упросила Покровского быстро ввести ее на партии гувернантки в «Пиковой даме» и княжны Марьи в «Войне и мире», что он и сделал, хотя в том не было никакой надобности, и Образцова выехала с нами в Италию.

И вот теперь эта Лена, которую я вытащила за шкирку, как тонущего щенка, и на пуховых подушках принесла в театр, бедная Лена с глазами, всегда готовыми для слез, пошла с доносом на Славу и на меня, так щедро дарившую ей самое дорогое, что у меня было, — мое искусство.

...Так что же заставило Нестеренко пойти с доносом на своего учителя, давшего ему сценическую жизнь, или Образцову — против меня? Но в том-то и дело, что таким не нужен «ни Бог, ни Царь и ни Герой». Они с малолетства росли рядом с предателями, видели, как за доносы люди получали ордена, звания, квартиры, обеспеченную жизнь, и они поняли, что пришел момент, когда можно заработать политический багаж для благополучия всей дальнейшей жизни, заслужить доверие партии. Традиции предательства живы, и Нестеренко пошел в ЦК по давно проторенной дорожке — «против формализма в музыке». Образцова же проявила государственную бдительность — вовремя закричала: «Долой Солженицына!» Такой счастливый случай в ее жизни мог и не повториться, и она блестяще для себя его использовала. Но какие материальные блага мира помогут ей забыть тот момент в Нью-Йорке, когда через несколько лет она пришла ко мне, изгнаннице, за кулисы в Карнеги-Холл — я пела в «Евгении Онегине» с Бостонским оркестром и американскими артистами, и когда, при всех назвав ее Иудой, я выгнала ее вон из артистического фойе. Забыть те мгновения, когда, побелевшая от страха и публичного унижения, она шла сквозь строй изумленных американцев.

...Но если у меня, получившей пинок, от ярости кровь кидается в голову так, что я готова разбить ее вдребезги об эти стены, — то что же пережил Прокофьев, которого много лет мордовали на открытых собраниях и в прессе? Гениальный Прокофьев, чью оперу вот сейчас только, через шестьдесят почти лет после того, как она написана, впервые представляют советской публике… нет, не публике, а вот этим держимордам, вольным вынести свой приговор блестящему сочинению: пущать или не пущать, казнить или миловать.

Tags: светская жизнь
Subscribe

  • Chanel, Hermes, Louboutin

    Для последнего выхода в свет в качестве First Lady Мелани Трамп оделась во все черное: пиджак Chanel, платье Dolce and Gabbana, туфли Christian…

  • K 30-летней годовщины уничтожения знаменитой "стены"

    Единственная стена, которую построили, чтобы не сбегали, а не чтобы не проникали... После войны, как известно, Европа и Германия были поделены на…

  • Помолвка принца Гарри

    На злобу дня. Россияне переживают, что у королевы Англии будут смуглые внуки. Сама королева заявила, что она очарована.

promo lilasbleu january 4, 2014 10:04 51
Buy for 20 tokens
На Всемирной выставке 1900 года была улица Будущего - «la rue de l'Avenir"- движущийся электрический тротуар, созданный американскими инженерами Schmidt и Silsbee, которые ранее сделали такой же для Всемирной выставки в Чикаго в 1893 году. Тротуар проходил по всей выставке в виде…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments